Забирать детей

Решения об изъятии детей начнут штамповать пачками, а родители совершенно лишатся возможности защищать свои семьи в судах – таковыми, по мнению экспертов, опрошенных Царьградом, могут стать итоги принятия нового закона по корректировке ГПК, Семейного кодекса и закона “О полиции” в части отобрания несовершеннолетних у родителей, который был внесён в Госдуму несколько дней назад.

Выдернуть из семьи могут любого ребёнка – под надуманным предлогом

В том, что необходимо менять действующее законодательство, которое наделяет органы опеки невероятными полномочиями по разрушительным действиям в отношении семей, сомнений нет, пожалуй, ни у кого – из здравомыслящих, разумеется, людей.

Представьте себе: сейчас, как рассказала Царьграду юрист и эксперт Общественного уполномоченного по защите семьи Анна Швабауэр, происходит до трёхсот тысяч изъятий детей в год. Таковы данные официальной статистики. При этом в основном отбирают по федеральному закону №120-ФЗ “О профилактике безнадзорности”.

“И десятая часть – в порядке ст. 77 Семейного кодекса, которую пытаются “починить” авторы законопроекта. Иначе говоря, они не решают проблему, а только усугубляют её”, – полагает Швабауэр.

На самом деле, по её словам, тем самым фактически расширяется спектр деятельности соответствующих структур по вмешательству в семьи – безосновательно. Причём так называемый административный порядок никуда не исчез.

Зато добавился судебный, который на практике, по всей видимости, окажется ещё более необратимым.

По проекту, при установлении непосредственной угрозы орган опеки проверяет информацию и обращается в суд, который должен в течение 24 часов принять решение – согласиться или отказать.

Но не прописано, как проверяется информация. Может, получается это сделать и дистанционно – не выезжая на место, поверить на слово.

Нигде ведь не указано, что они должны выехать на место, провести опросы, собрать доказательства и так далее,

– объясняет эксперт.

Но и понятие “непосредственная угроза жизни и здоровью” трактуется тоже зачастую вольно, что хорошо знакомо из практики: бытовые трудности, отсутствие каких-нибудь продуктов и т. п., а значит – вновь в деле субъективные оценки опеки.

“Приведу пример из практики. Мамочка приехала из роддома домой с четвёртым ребёнком. К ней пришли социальные службы: семья многодетная, стеснённые условия, мама с ребёнком спит на матрасе на полу.

И сказали: “Ваш малыш подвергается угрозе, поскольку он спит таким образом, на него могут наступить – вплоть до смерти”. Написали в документах, что были основания полагать угрозу жизни несовершеннолетнему.

Отобрали”, – рассказывает Анна Швабауэр.

По звонку любого, кто решит, скажем, свести счёты, орган опеки или полиция могут подать сразу заявление – без всяких доказательств.

Резиновые формулировки” позволяют крутить законом и так, и эдак

“Абсолютно “резиновые” формулировки. “Ненадлежащее исполнение” – что это такое? “Угроза жизни и здоровью” – это как? “Смерть может наступить” – то же самое.

В последние годы у нас сложилась преступная практика, когда вместо того, чтобы заниматься вот этими моментами, органы опеки действуют по методичкам, которые пишут известно кто, и мы наблюдаем, что увеличилось количество отобранных детей”, – согласна с ней координатор компаний CitizenGo в России Александра Машкова-Благих.

Эти самые “методические указания” – штука просто потрясающая. Она диктует, что считать “группами риска”, и на них, следовательно, и надо обращать пристальное внимание и реагировать.

А в списке, для понимания, значатся и многодетные (особенно это любопытно на фоне слов президента о том, что семья с тремя детьми должна стать нормой), многоколенные (живут молодые вместе с бабушками и дедушками? Риск!), малообеспеченные, при межнациональном браке.

Ну о чём можно тут говорить? Если связь поколений в одной квартире или – в нашей-то стране! – супруги разных национальностей оцениваются как риск! Или если ребёнок не посещает дополнительные кружки и секции (пример: маленькое село, где только секция волейбола, например, а ребёнок не хочет заниматься именно этим видом спорта). А формирование подобных методичек происходит в закрытом режиме, среди разработчиков таких злостных проектов – организации, которые зарабатывают на изъятии детей: те, что непосредственно оказывают услуги “неблагополучным” семьям,

– уточняет Машкова-Благих.

Параллельно, отмечает она, возникла другая инициатива – об “адвокатах для детей”: тех, которые будут решать, что в интересах ребёнка, а что нет: ещё одна зарубежная практика, где, как правило, такие юристы тесно связаны с опеками.

“Я такого уровня цинизма давно не видела: если раньше они выходили с лозунгами “за права ребёнка”, то теперь – “за защиту семей и традиционных ценностей”, это что-то запредельное”, – констатирует она. 

Жёстче, чем раньше

Член Общественной палаты России Павел Пожигайло, который сейчас выступает ответственным по подготовке отзыва на проект закона от комиссии по демографической политике ОП, тоже в свою очередь говорит о его ювенальном характере.

“Это никакая не защита детей, а способ их отбора, причём в ещё более жёсткой трактовке, чем ранее, – уверен Пожигайло. – Соответственно, мы просим, чтобы авторы доказали его состоятельность: чего не хватает в действующем законодательстве, что надо придумывать этот закон?”

Есть несколько моментов, которые обращают на себя внимание.

Нам говорят, что теперь с произволом опеки мы будем бороться с помощью суда. Хорошо. Но если прежде при несправедливом решении опеки, когда это выявилось, получился резонанс, можно было, по крайней мере, изменить его относительно легко, а ситуацию – соответственно, исправить, то теперь, когда решение принимает суд, даже формальная процедура обжалования может длиться полгода!

– аргументирует свою позицию общественный деятель.

Чтобы представить, как будет работать система в новых условиях, достаточно смоделировать простую ситуацию.

Допустим, если претензии органов опеки возникли к семье, которая живёт не в районном центре, а в отдалённом селе, и им нужно ездить каждый раз на заседания.

Более того, они и адвоката-то нанять не успеют, учитывая, сколько времени отводится на принятие решение судом: как это возможно сделать всего за сутки? Или не смогут, потому что у них не хватит денег.

“А где состязательность процесса? – задаётся следующим вопросом Павел Пожигайло. – С одной стороны, шокированные происходящим родители, которые толком ничего сообразить не могут (если они вообще успели попасть на заседание), а с другой – подготовленные в таких делах, опытные сотрудники опеки. Никаких шансов у семьи просто не будет”.

Не забывайте про коррупционную составляющую”

Западная практика, модель которой пытаются теперь внедрить в нашей стране, показывает, по его словам, что суды принимают решения чаще всего в пользу органов опеки: просто штампуют одно за другим, и всё, не особо разбираясь.

И логика судьи здесь очевидна.

Ведь, если он соглашается забрать ребёнка, риски для него минимальные. А в случае, когда не согласился, могут возникнут вопросы в дальнейшем. Не дай Бог, что-то с ним случится через какое-то время, с него спросят: почему не отреагировали на сигналы?

Следовательно, ему проще подстраховаться.

Кроме того, у специалистов есть опасения, что при такой штамповке активизируется коррупционная составляющая изъятия несовершеннолетних: речь идёт о так называемом “чёрном рынке”, на котором идёт буквально охота за детьми (чтобы передавать их в приёмные семьи).

У нас есть предложение переориентировать детских омбудсменов с защиты прав ребёнка на защиту прав именно семьи. Сегодня этого нет! Получается, пришли, в течение дня отобрали, и какие шансы отстоять свою правоту? Никаких! В этот момент – лишение родительских прав и всё,

– отмечает член ОП России.

Он опасается, что принятием закона в предложенной сейчас редакции мы не решим задачу внесённых в Конституцию поправок, а только создадим механизм разрушения семьи, не пытаясь к тому же бороться с причинами.

“Вот, допустим, известно ведь, что во многих случаях проблемы возникают в семьях, где есть злоупотребление алкоголем, так? Ну давайте же тогда решим прежде законодательно вопрос о принудительном лечении, возродим ЛТП – это уже длительное время обсуждается. Ведь всё-таки алкоголизм – это не приговор, это излечивается”, – уточняет Пожигайло.

Комментариев на реакцию экспертов со стороны разработчиков законопроекта пока нет. А её, реакцию то бишь, действительно хотелось бы увидеть: как бы то ни было, речь идёт о сотнях и тысячах маленьких жизней и судеб целых семей.

Раз вопросы возникли, они требуют ответа.

И правы, пожалуй, все специалисты, оценку которых на законопроект выслушал Царьград: совершенно точно необходимо широкое общественное обсуждение этой законодательной инициативы.

Источник: https://tsargrad.tv/articles/lovushka-dlja-semej-zakonoproekt-ob-izjatii-detej-chto-s-nim-ne-tak_266793

Спасти из притона: как в России отбирают детей

Забирать детей

— В последнее время стало известно о нескольких громких делах, которые связаны с оставлением детей в опасности. У каких родителей можно забрать ребенка и почему?

— Семейным кодексом органы опеки и попечительства наделены правом изымать ребенка из семьи только в одном случае — если его жизни и здоровью угрожает опасность.

Эти ситуации регулирует статья 77: «При непосредственной угрозе жизни ребенка или его здоровью орган опеки и попечительства вправе немедленно отобрать ребенка у родителей (одного из них) или у других лиц, на попечении которых он находится». Просто так ребенка из семьи забрать нельзя.

Поэтому если органы опеки и попечительства получают информацию о том, что ребенку угрожает опасность, то они, соответственно, имеют право прийти, оформить соответствующий акт и забрать ребенка из семьи.

Это все. Дальше, что называется, дело отдается на откуп правоприменителя. Под непосредственной угрозой может пониматься, когда ребенка реально могут убить, а может — когда орган опеки не нашел нужного количества продуктов в холодильнике и говорит: «Мы считаем, что здоровью ребенка угрожает опасность — его здесь недокармливают». Или

пришел представитель опеки, увидел синяк на руке ребенка — и решает, что тоже есть опасность.

Немедленное отобрание оформляется актом органа исполнительной власти, в Москве это решается на уровне района, глава муниципального образования выносит соответствующий акт.

Чиновники обязаны уведомить прокурора и после этого поместить ребенка в соответствующее учреждение, где он будет временно находиться, и после этого обязаны сразу же выйти в суд с ходатайством о лишении родительских прав или об ограничении родительских прав.

— Если говорить о европейском законодательстве, там более четко уточнены эти нормы?

— Разные страны регулируют эти вопросы по-разному, единого стандарта нет.

Что касается, например, скандинавских стран, там механизм настолько драконовский, что ребенка могут забрать только на том основании, что он в садике или в школе заявил, что суп недосоленный или пересоленный или что родители при нем ругались матом.

Там система органов опеки нацелена на то, чтоб забирать ребенка из своих семей и передавать в приемные. Целый бизнес на этом построен. У нас, несмотря на перегибы, эти перегибы все же, как правило, носят единичный характер.

При подключении общественности, средств массовой информации, как правило, права родителей бывают восстановлены. Вспомните ситуацию с матерью-одиночкой из Санкт-Петербурга, страдающей глухотой, там все разрешилось. Другое дело, что органы власти, видимо, не смогли помочь живущей в тяжелых условиях семье, за них это пришлось сделать волонтерам.

— Если говорить о правоприменительной практике, кого чаще всего лишают родительских прав? Это алкоголики-тунеядцы?

— Чаще всего это действительно лица, которые злоупотребляют алкогольными напитками либо принимают наркотики, то есть ведут асоциальный образ жизни. Бывают случаи, когда родители- алкоголики не кормят маленьких детей и ребенок просто может умереть с голоду.

У родителей-наркоманов бывают настолько антисанитарные условия, что ребенку действительно опасно находиться дома: там притон, туда приходят подозрительные личности, там употребляют наркотики и так далее.

— А если говорить о последних случаях: с так называемой, девочкой-маугли или четырьмя детьми в Мытищах, которые не были зарегистрированы. Почему такие случаи остаются без профилактического внимания?

— У органов опеки есть обязанность следить за всеми, но, как правило, это относится к семьям, которые навскидку требуют внимания: это либо многодетные семьи, либо семьи с приемными детьми, либо патронажные семьи.

Следить за каждой семьей без сигнала в задачу органов опеки не входит, потому что тогда численность сотрудников придется доводить до численности полицейских. Наверное, это и не надо.

Действительно, как правило, органы опеки работают по сигналам детских садов и школ, больниц, соседей — по таким обращениям они обязаны проводить проверку.

У самих органов опеки тоже бывают сложности. У коллеги был случай: в Омской области у семьи, употребляющей наркотики, органы опеки долгое время не хотели забирать детей.

Проблема оказалась в том, что они жили в отдаленном районе, специализированное учреждение, куда изъятых из семьи детей необходимо было поместить до принятия судом решения о лишении родительских прав, просто отсутствовало.

В этой связи детей размещали то дома у сотрудницы ПДН, то в больнице, то опять возвращали в семью. В конечном итоге после решения суда о лишении родительских прав детей поместили в дом-интернат.

— Но, например, для школ обращение в опеку или полицию может расцениваться как вынос сора из избы…

— Воспитатели, учителя, медики обязаны сообщать. Но мы знаем, что царицей большинства госучреждений является статистика. И это бич нашей страны. К сожалению, пока мы не научились оценивать учреждения, кроме как на основании статистического учета.

А статистика, к сожалению, иногда играет очень негативную роль.

И вы абсолютно правы: зачастую бывает так, что те же учителя или воспитатели детских садов (а сады и школы сейчас объединяют в большие комплексы) для того, чтобы не допустить снижения рейтинга своих учебных заведений, пытаются скрыть какие-то сигналы, чтобы не получить негативные баллы в рейтинг и не навредить своему учреждению и себе. Здесь можно говорить о перегибах на местах, потому что законодательно у нас все нормально отрегулировано. Просто надо с такими случаями бороться, и, может быть, сделать так, чтобы подобная информация не влияла на имидж учреждения.

— В истории с жительницей Екатеринбурга, которая перенесла операцию по удалению груди, тоже была угроза для детей?

— В каждой ситуации надо разбираться индивидуально. Вероятно, что вопрос о том, чтобы изъять детей, встал перед органами в связи с психическим здоровьем приемного родителя. Что касается приемных детей, то со стороны органов опеки обязан быть серьезный дополнительный контроль.

Если говорить в целом, то если есть подтвержденные документально — соответствующими экспертизами, — данные о том, что детям может угрожать психическое нездоровье приемного родителя, тогда применяются меры.

Все, что касается детей, — всегда очень сложные и тонкие процессы. Мы, например, вели громкое дело жителя Подмосковья: его супруга родила мертвого ребенка, украла другого и мужу сказала, что она его родила, а выяснилось это через два года.

Женщину привлекли к уголовной ответственности, слава богу, не посадили, а ребенка забрали.

К сожалению, отцу, который два с лишним года воспитывал этого ребенка, не дали возможность вести дальнейшее усыновление: суд счел, что в приемной семье другой ребенку будет лучше.

Могу сказать, что каждое дело сложное, индивидуальное, тут необходимо обязательно подключать специалистов-психологов, необходимо очень плотно и тщательно работать с органами опеки, потому что любая ситуация должна решаться в первую очередь в интересах детей.

Источник: https://www.gazeta.ru/comments/2019/06/02_a_12319585.shtml

Юлия Джеймс Би-би-си

Правообладатель иллюстрации Семейный архив Image caption Алексей с приемной дочкой

Просыпаясь по утрам, Алексей первым делом замечает непривычную тишину в доме. Еще год назад их с женой Таней будил смех и беготня трех приемных дочек.

В феврале этого года Татьяну ограничили в опеке по подозрению в умышленном причинении легкого вреда здоровью и неисполнении обязанностей по воспитанию.

Трех сестер поместили в детский дом на время разбирательств.

Следствие по этому уголовному делу идет уже девять месяцев. За это время Татьяна и Алексей видели девочек только на фотографиях в соцсетях, на страницах детского дома.

Им не разрешают навещать детей, которые полгода называли их мамой и папой, поскольку в рамках уголовного дела Татьяна в статусе подозреваемой.

Супруги регулярно возили подарки и посылки девочкам в детский дом.

Из последней психологической экспертизы сестер они узнали, что сотрудники учреждения рассказали дочкам, что Татьяну, Алексея, дедушку и всех домашних животных убили полицейские.

“Я не знаю, что было с детьми, когда им сказали, что мы все умерли. Но лично я после этой новости не мог разговаривать два дня, – рассказывает Алексей, – мы тут бьемся, бьемся, а нас уже похоронили до суда”.

Правообладатель иллюстрации Семейный архив Image caption Новый 2018 год семья отмечала в Петрозаводске

Алексей и Татьяна пришли к выводу, что подарки и посылки девочкам не передавали или говорили, что их принесли другие люди.

Что произошло?

Татьяна и Алексей хотели большую семью и решили взять на воспитание детей из интерната. Они окончили школу приемных родителей, собрали все необходимые медицинские справки и прошли прочие проверки.

В прошлом году Татьяна увидела в базе данных детей сирот троих сестер и сразу позвонила в местную опеку. Несмотря на то, что у девочек были кровные родственники, они пробыли в интернате целый год.

В июне 2018 года Татьяна оформила на себя опеку над девочками, поскольку они тогда не были официально расписаны с Алексеем. Они провели вместе счастливое лето, съездили в городок Мышкин на Волге и в Эмираты.

Правообладатель иллюстрации Семейный архив Image caption Летом 2018 года сестры впервые полетали на самолете и увидели море В конце 2018 года Татьяна и Алексей устроили пышную свадьбу, чтобы отметить создание своей большой семьи.

В январе этого года Татьяна готовила еду со старшей дочкой. Младшая и средняя играли в детской. По словам Татьяны, девочки не поделили куклу и сильно подрались.

Татьяна общалась с кровной родственницей сестер и отправила фотографию девочек с синяками на лице.

“Я ей отправила фотографию – посмотри, как девочки подрались, что они наделали. Она мне – да, вот, как же так, ты держись. А через два дня она пошла в полицию и написала заявление: жестокое обращение с детьми”, – вспоминает Татьяна.

Через несколько недель Татьяну ограничили в опеке, а девочки снова оказались в детском доме.

“Девочки рассказывали, как они дрались, зачем они подрались, почему, как, что. Нет, им надо было отработать, они завели дело”, – объясняет Татьяна.

Одно из основных доказательств в деле против Татьяны – это показания сестер возраста от трех до пяти лет. В ходе следствия показания девочек постоянно меняются.

Супруги вынуждены жить не дома в Москве, а в Петрозаводске, где идет следствие. На момент изъятия семья гостила у папы Алексея в Карелии. Девочек тем временем перевели в детский дом в Москве.

Татьяна заметила, что сестры снова появились в базе данных детей на усыновление.

Алексей – журналист, теперь он пишет книгу под рабочим названием “Как государство отберет ваших детей”.

“Детей посадили в тюрьму, мы ходим и передачки им передаем, как в тюрьму”, – рассказывает Татьяна.

“Нет, в тюрьме есть свидания, а тут и этого нет”, – возражает Алексей.

“Забрать ребенка просто, вернуть – очень сложно”

В последнее время в СМИ и социальных сетях появляется огромное количество сообщений об изъятии родных и приемных детей.

Причины изъятия очень разные: предполагаемое насилие в семье, бедность, нетрадиционная сексуальная ориентация, алкогольная или наркотическая зависимость и даже участие родителей в акциях протеста (хотя в последнем случае дело решилось в пользу родителей).

С 2015 года существует такая форма устройства ребенка в интернат, как трехстороннее соглашение.

Когда родители сталкиваются с бытовыми, финансовыми и другими трудностями, органы опеки предлагают им на время отдать ребенка в детский дом, пока они не решат проблемы.

Ничего страшного, убеждают родителей сотрудники опеки, в детском доме есть необходимые условия, игрушки, школа. А вы пока найдете работу, наладите быт, сделаете ремонт в доме.

Казалось бы, государство действительно пытается позаботиться о благополучии и безопасности ребенка.

Однако правозащитники и работники благотворительных фондов утверждают, что на практике многие дети получают психологическую травму, когда из привычных семейных условий попадают в интернаты.

Помимо травмы от разлуки с родителями, в учреждениях дети могут столкнуться с сексуальным, физическим и психологическим насилием.

У родителей опускаются руки из-за чувства вины от того, что их дети не с ними. Некоторые родители понимают, что никогда не смогут обеспечить ребенка такими же бытовыми условиями, как в детских домах.

“Среди родителей, у которых отобрали ребенка, смертность в ближайший год просто взлетает. Потому что единицы могут в ответ на это мобилизоваться, прорваться и вернуть ребенка, – рассказывает психолог Людмила Петрановская, которая более 20 лет занимается темой сиротства, – забрать ребенка очень просто, вернуть его очень сложно”.

“Получается, что если с этой семьей не работают, она ухудшает свое состояние, и возвращать ребенка просто некуда”, – объясняет Алина Киприч, сотрудница благотворительного фонда “Дети наши”.

Алина – социальный педагог, она ведет уникальный проект фонда по профилактике социального сиротства в Смоленской области под названием “Не разлей вода”.

Image caption Практически каждый день Алина ездит по деревням Смоленской области и пытается помочь семьям в беде

Благотворительный фонд заключил договор с местной опекой. Теперь в этом районе прежде чем изъять детей из неблагополучных семей, органы опеки просят фонд попробовать помочь родителям справиться с кризисной ситуацией.

“Опека – это не тот орган, который направлен на помощь априори. Их задача – обеспечить безопасность ребенка, – рассказала Алина, – то есть даже если бы они очень хотели, дело в том, что у них нет таких ресурсов”.

Алина согласилась познакомить меня с семьями в Смоленской области, в которых дети могут попасть в интернат из-за материальных трудностей родителей.

Сломалась печка? Детей – в интернат

Как и в других сельских районах, главная проблема в деревнях Смоленской области – отсутствие работы. Местные жители помоложе ездят в города на вахту, а старики полагаются на пенсии и огороды.

Когда случается крупная поломка, например, печки, у родителей часто нет 50 тыс. рублей на новую. Отсутствие отопления в доме – это прямой повод для органов опеки, чтобы разместить детей в интернате.

Прошлой зимой органы опеки пришли к многодетной вдове Надежде и увидели, что в ее печи образовалась такая большая дыра, что дом мог попросту сгореть.

Image caption Надежда – вдова, она раньше работала санитаркой в реанимации, но ее отделение закрыли

Женщина неделями не могла выйти из дома, так как боялась оставить печь без присмотра. По просьбе опеки благотворительный фонд установил ей новую печь.

Если бы трое детей Надежды оказались в одном из детских домов Смоленска, государство тратило бы на них около 150 тыс. рублей в месяц. Благодаря помощи фонда государство смогло сэкономить бюджетные средства, а дети смогли бы остаться с родной мамой.

“Мы любим друг друга, это самое главное. На самом деле у нас в доме любовь”, – считает Надежда.

Эксперты, работающие в других регионах, рассказали нам, что такой интерес к судьбе семьи органы опеки испытывают далеко не всегда. В других районах нет благотворительных фондов, а если они есть, то их ресурсов не хватает, чтобы помочь всем.

Фонду “Дети наши”, где работает Алина, часто приходится ремонтировать или ставить новые печи. По словам Людмилы Петрановской, размещение детей в детские дома из-за поломки печей – это “классика жанра по всей стране”.

“У тебя есть, например, на территории детский дом, значит туда проще отправить ребенка. У тебя нет способа починить печку. Не прописан, не продуман, – объясняет Людмила. – Хорошо, если подвернется некоммерческая организация, которая решит этот вопрос. А если нет, то у тебя есть натоптанная лыжня”.

В Смоленской области такая НКО есть. В основном фонд помогает матерям-одиночкам и воспитанникам детских домов, которым сложно адаптироваться к самостоятельной жизни. НКО помогает 17 семьям только в этом регионе, но в стране, где более 21 млн человек живут за чертой бедности, это капля в море.

Image caption Местная опека и благотворительный фонд “Дети наши” работают вместе, чтобы сохранить семьи Алина считает, что в России так остро стоит проблема социального сиротства еще и потому, что в обществе размещение детей в интернат считается приемлемым.

“Дети попадали в интернат после войны. И с этого началась такая “династия”. Для этих детей, которые подросли, интернат – это нормальное место, – объясняет Алина, – в конечном итоге через третье поколение они все так живут, и все в их семье считают, что это абсолютно нормальная история”.

Случаи, когда детей забирают у родных родителей из-за не проведенного в доме ремонта, недостатка еды в холодильнике или отсутствия отопления, случаются по всей России. Более 10 тыс. детей ежегодно оказывается в детских домах, около 80% из них попадает туда по трехстороннему соглашению.

Александр Гезалов, директор социального Центра Святителя Тихона при Донском монастыре и специалист по проблемам сиротства, часто сталкивается с такими случаями. Александр сам вырос в детском доме и написал об этом автобиографию “Соленое детство”.

Правообладатель иллюстрации Личный архив Image caption Александр Гезалов считает систему воспитания в советских детских домах бесчеловечной

“Если честно, я сам не знаю, как я выжил после такого детства”, – признается Александр.

Из тринадцати выпускников его года в живых остался он один. Наверное, выжить ему помогло искрометное чувство юмора. Даже разговаривая на такую серьезную тему, как социальное сиротство, Александр иронизирует и мрачно шутит.

Александр перечислил ряд причин социального сиротства: низкий уровень жизни многодетных семей, некорректная работа органов исполнительной власти и опеки и отсутствие единого государственного органа, отвечающего за семейную политику.

“Семейная политика у нас сводится к тому, чтобы не помогать семье, а отбирать детей. Государство интересуют дети, но не интересует семья. Нет понимания, что семья, родители – это высшая ценность”, – рассказал он.

По самым скромным подсчетам, на детские дома государство тратит более 70 млрд рублей в год.

И даже благотворительным организациям гораздо легче собирать деньги на помощь детям-сиротам, живущим в учреждениях, чем на помощь родителям с детьми, которые, согласно общественному мнению, “сами виноваты”.

Источник: https://www.bbc.com/russian/features-50379876

В россии могут запретить забирать детей из семьи без решения суда

Забирать детей

https://ria.ru/20200917/deti-1577392343.html

В россии могут запретить забирать детей из семьи без решения суда

Кабмин поддержал инициативу “Единой России” о запрете забирать детей из семьи без решения суда, сообщили в пресс-службе партии. РИА Новости, 17.09.2020

2020-09-17T15:43

2020-09-17T15:43

2020-09-17T18:43

андрей клишас

павел крашенинников

госдума рф

единая россия

общество

/html/head/meta[@name='og:title']/@content

/html/head/meta[@name='og:description']/@content

https://cdn22.img.ria.ru/images/153104/43/1531044377_0:0:3027:1703_1400x0_80_0_0_7ca5816c8cef59ae444fd768bfabc311.jpg

МОСКВА, 17 сен – РИА Новости. Кабмин поддержал инициативу “Единой России” о запрете забирать детей из семьи без решения суда, сообщили в пресс-службе партии.В Госдуме готовится рассмотрение соответствующего законопроекта в первом чтении, уточнили в партии.

Один из авторов законопроекта, депутат ГД Павел Крашенинников (ЕР) напомнил, что в принятых поправках к конституции дети называются важнейшим приоритетом государственной политики РФ. В связи с этим нужно свести к минимуму вторжение государства в семью, отметил он.

Изъятие ребенка из семьи создает риск серьезного нарушения прав как детей, так и их родителей, считает другой автор законопроекта, сенатор Андрей Клишас.

В ЕР напомнили, что сейчас забрать ребенка из семьи можно по решению органов опеки в случае непосредственной угрозы их жизни и здоровью. Поправки предполагают, что это можно будет сделать только по решению суда.

С заявлением могут обратиться органы опеки или внутренних дел, суд должен рассмотреть его в течение суток.

Без судебного решения ребенка смогут забрать из семьи только в исключительных случаях — когда он может умереть в течение нескольких часов.

https://ria.ru/20200617/1573064683.html

https://ria.ru/20200618/1573103344.html

2

РИА Новости

Россия, Москва, Зубовский бульвар, 4

7 495 645-6601


https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

2020

РИА Новости

Россия, Москва, Зубовский бульвар, 4

7 495 645-6601


https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

Новости

ru-RU

https://ria.ru/docs/about/copyright.html

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/

РИА Новости

Россия, Москва, Зубовский бульвар, 4

7 495 645-6601


https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

https://cdn24.img.ria.ru/images/153104/43/1531044377_296:0:3027:2048_1400x0_80_0_0_a6e637b07f5524c014d6a3665b214999.jpg

РИА Новости

Россия, Москва, Зубовский бульвар, 4

7 495 645-6601


https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

РИА Новости

Россия, Москва, Зубовский бульвар, 4

7 495 645-6601


https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

андрей клишас, павел крашенинников, госдума рф, единая россия, общество

МОСКВА, 17 сен – РИА Новости. Кабмин поддержал инициативу “Единой России” о запрете забирать детей из семьи без решения суда, сообщили в пресс-службе партии.

“Правительство поддержало инициативу “Единой России” о запрете забирать детей из семьи без решения суда”, – говорится в сообщении.

В Госдуме готовится рассмотрение соответствующего законопроекта в первом чтении, уточнили в партии.

Один из авторов законопроекта, депутат ГД Павел Крашенинников (ЕР) напомнил, что в принятых поправках к конституции дети называются важнейшим приоритетом государственной политики РФ. В связи с этим нужно свести к минимуму вторжение государства в семью, отметил он.

Изъятие ребенка из семьи создает риск серьезного нарушения прав как детей, так и их родителей, считает другой автор законопроекта, сенатор Андрей Клишас.

“Законопроектом предлагается исходить, прежде всего, из интересов семьи, родительского воспитания при соблюдении прав детей. С этой целью изменения предусматривают возможность отобрания ребенка на основании решения районного суда, выносимого в порядке особого производства”, — цитирует Клишаса пресс-служба ЕР.

В ЕР напомнили, что сейчас забрать ребенка из семьи можно по решению органов опеки в случае непосредственной угрозы их жизни и здоровью. Поправки предполагают, что это можно будет сделать только по решению суда.

С заявлением могут обратиться органы опеки или внутренних дел, суд должен рассмотреть его в течение суток.

Без судебного решения ребенка смогут забрать из семьи только в исключительных случаях — когда он может умереть в течение нескольких часов.

Источник: https://ria.ru/20200917/deti-1577392343.html

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.